Когда Домино заглушил двигатель, Слепому почудилось, что он слышит какую-то новую, незнакомую музыку, но это ветер тревожно шумел в верхушках деревьев. Слепой подумал: каково лежать в доме и слышать этот шум всю ночь напролет. Потом он увидел и охрану – людей, вооруженных автоматами, и тупомордых черных псов. Судя по фонтану, мирно журчавшему на исходе изнемогающего от жары вечера, хозяин виллы действительно был очень богатым человеком.

Зажглись висячие фонари, осветив широкую главную лестницу, мраморные статуи, каменные плиты, которыми был вымощен двор. От парка дохнуло влагой, а Слепой с непривычки заподозрил, что там находится помойка или кое-что похуже. Стрекот насекомых то стихал, то нарастал, как шум прибоя.

Господин Домино предложил приглашенным следовать за ним. Слуга во фраке и в белых перчатках распахнул высокие двустворчатые двери со стеклами, напоминавшими припорошенные пеплом церковные витражи. Гости оказались в просторном холле. Полы были устланы коврами; на стенах, обшитых деревянными панелями, висели картины, по большей части религиозного содержания и, по непросвещенному мнению Слепого, не без определенной доли мракобесия: сплошная истязаемая плоть, кровь, гвозди и мука; и лишь намеком – трещина в грозовых небесах, святость и искупление, подкрепленное разве что устным обещанием. Как видно, у дьявола во все времена делопроизводство было поставлено значительно лучше, чем в небесной канцелярии…

Две изогнутые лестницы с резными перилами уводили на второй этаж, но господин Домино указал на дверь между ними, через которую гости попали в длинный широкий коридор. Слепой понял, что хозяин не только ценитель, но и коллекционер. Обе стены были увешаны подлинными раритетами – золотыми, серебряными, платиновыми дисками знаменитостей прошлых лет, что, как Слепой слышал, означало какие-то немыслимые тиражи. Тут же имелись большие, в дорогих рамах, фотографии музыкантов с автографами. Их имена и лица ничего не говорили тому, кто всю свою жизнь играл в клоаке под названием «Дерево Иуды».